... Дорога падает под копыта коня, а затем изгибается впереди, как змеиный хребет. Кто-то однажды рассказывал, что кавалеристы на марше спят в седле. О, если я засну, то свалюсь. Хотя, разумеется, не сплю. Просто качка, боковой ветер, и... Закрываю глаза (на пару мгновений, не более) и вижу блеск фиолетовой молнии. Она как будто отпечаталась на обратной стороне век.
Я просыпаюсь.
Рассвет окрасил небо в чудесный оттенок оранжевого, тучи отнесло к морю. Они сбились вместе, словно стадо мохнатых овец. Гроза прошла. День будет ясным. И жарким. Влажный воздух прогревается уже сейчас.
Чжу едет рядом, все остальные держаться позади. Неожиданно для себя говорю вслух:
- Человек, менее склонный к спонтанным поступкам, не стал бы её перебивать. И я могла бы позволить ей сказать то, что она хотела. – Замолкаю, не закончив фразу. Уверена, мысль ясна. Можно было бы дать незнакомке умереть. Не духу, как я подумала в первый миг. Человеку. И, быть может, побеседовав с пребывавшим тогда в теле духом, узнать больше…
Не поворачиваю головы, смотрю, как туман поднимается из низины. Куда ступает конь, смотрю тоже. Дорога впереди основательно размокла. Голос мистера Чжу звучит безупречно-спокойно:
- Вы не дали женщине умереть, неужели сожалеете об этом, миледи? Даже если она так и не придёт в себя, вы сделали для неё всë, что могли.
…Боковые волны, ветер, который пробирает не до костей, до самого дна души. Я не сплю, но вижу во сне бурю. Пляску волн, блеск молний. Ощущение неудачи как корабельная качка, болезненно отдается в виски. Жаловаться на обстоятельства - последнее дело, но сейчас, после бессонной ночи, посреди бегущей с гор размокшей дороги, я делаю именно это.
- Я совершаю правильные поступки. Стараюсь, по крайней мере, совершать. Однако они не дают новой информации. Не приближают к цели. Не знаю, что я ещё могу сделать. То есть, разумеется, знаю, но... Когда обрушивается лавина, разумный человек понимает, что не может управлять ею, и отходит в сторону. Смогу ли я вовремя понять, что следует отойти?
«И что будет с теми, кто рядом со мной, когда лавина обрушится?».
Вопрос риторический. Бессмысленный. Его я вслух не произношу. Из зарослей чуть ниже (не знаю, как называются эти деревья. Или кусты?) доносятся суматошные птичьи крики.
- Необязательно отходить далеко. – Чжу привстаёт в стременах и смотрит вперед. - Можно сделать пару шагов в сторону - и поглядеть на лавину оттуда…
Дорога делает поворот, и впереди мы видим ещё одних ранних путников. Судя по всему, они свернули сюда от Змеиного пика. Несколько фургонов, с полдюжины человек пешком. Китайцы, да, только на козлах первого фургона, вроде бы, европеец.
Как жаль, что у меня нет ни повода, ни полномочий для того, чтобы обыскать фургоны. Что там? Обломки автоматона? Или то, зачем они и приехали на Змеиный пик?
До города осталось ещё несколько миль, тащиться за ними следом нет никаких причин. Нагнав караван, мы, вытянувшись цепочкой, его обгоняем. Фургоны жмутся к обочине. У европейца рука на перевязи и перебинтована голова. Так, словно что-то посекло весь левый бок.
- Ба-бах! – шепотом произносит Берни, когда фургоны остаются позади. Она даже руками разводит, изображая взрыв. Но делает это… аккуратно. Умница.
Взрыв паровой машины. Однажды видевший – слышавший – переживший его не перепутает его ни с чем. Но для Берни это пока приключение. Нежданное, а от того ещё более увлекательное. Конечно! Поездка к английской тетушке обернулась путешествием на экспериментальном военном крейсере, перестрелками, тайнами… приключениями. Я немного завидую ей. Наверное. Но больше горжусь. И боюсь за неё.
Мы обгоняем крестьянскую повозку, затем ещё одну. Пешие китайцы, кланяясь, спешат убраться с дороги.
Впереди в туманной дымке возникает город. Волны бьются о стены, о каменные ступени… Я закрываю глаза (всего на мгновение) и слышу, как господин Шень интересуется у мистера Чжу нашими планами на день.
И день наступает. Он разворачивается впереди, как карта с перепадами высот. Веер гадательных карт. Расправляется, как пружина неведомого механизма. Раскрывается, словно бумажный веер, без дела лежащий в обитой свинцом шкатулке… Словно воочию рассматриваю этот веер и понимаю, что игнорировать желание спать далее не в моих интересах.
На въезде в город поворачиваюсь к Чжу:
- Было бы полезно узнать, куда направляются фургоны.
Кажется, я прибавляю, чтобы он был осторожен. Или только думаю об этом?
- Конечно, миледи, - кивает мой секретарь. – Но сначала провожу вас до гостиницы. Мы порядочно их обогнали.
Разумно, как и всегда. Я молча киваю.
Какая-то часть сознания следит за тем, чтобы не вылететь из седла. Какая-то – думает о том, что я могу взять Берни и уехать отсюда в течение недели. Точнее, пары дней. Оставить всё это – город, людей и духов – в прошедшем времени. В личном прошлом. Выбрать расстояние и посмотреть на сход лавины со стороны.
Да, теперь я имею право уехать. Отчет написан и отправлен. Данное министру магии обещание можно считать выполненным. Решать, что делать с Сянганским чудом, с открытием механистов господина губернатора, будет Британское правительство. И, в обозримой перспективе, Её Величество лично. Ведь на кону стоит слишком многое. Слишком многое может измениться. Здесь и сейчас происходят события, которые окажут влияние на будущее английской магии. На будущее Британской империи. Как бы не на будущее человечества…
Путь до гостиницы проходит без приключений. Мы прощаемся с мистером Чжу и господином Шенем. Мэй-Мэй расплетает мне волосы – быстро, молча, аккуратно… Возможно, я последую совету Чжу и предложу этой девушке постоянную работу. Посмотрим. Пара дней на приятие решений ещё есть. Прежде, чем лечь в кровать, проверяю контуры башни. А потом проваливаюсь в сон – словно ныряю под воду.
Над волнами бушует буря.